Описание(содержание) 22 серии:
День Основателей наконец наступил, и все заняты последними приготовлениями к празднику и фейерверку. Стефан озадачен новым отношением Дэймона к Елене, но Елена больше беспокоится о восстановлении отношений с Джереми. Джереми волнуется по поводу Анны, хотя и не уверен, что поддерживает её планы на будущее. В то время как Кэролайн наслаждается праздником в качестве его королевы, она также пытается помочь Мэтту и Тайлеру наладить отношения. Хотя Аларик и Дэймон делают всё возможное, чтобы остановить Джона, он всё же воплощает его план в реальность, что приводит конец Дня Основателей к хаосу, разрушению и смерти...
Теория и практика:
Елена размышляет, что же такое "норма". После 22 серии.
Норма — некий стандарт, выбранный в качестве точки отсчёта.
Ведь есть же на свете люди, которые всю жизнь могут прожить в каком-нибудь захолустье, каждый день выполняя одни и те же скучные, но вполне обычные и нормальные действия. Проснуться, почистить зубы, покормить собаку, получить почту, перемыть кости соседке справа с соседкой слева, сходить на работу, погулять с собакой, перемыть кости соседке слева с соседкой справа, посмотреть на ночь шоу Опры, лечь спать. А на утро все сначала. У многих в жизни никогда так и не случается грандиозных поворотных моментов, которые так любят обыгрывать в фильмах. Вроде внезапного наследства от троюродного дядюшки-миллионера или приземлившегося на заднем дворике НЛО.
Таким людям я завидую. Мне всего семнадцать, а поворотных моментов в жизни хоть отбавляй. И мало какие из них были такими же приятными, как неожиданное наследство. Зато всего необъяснимого, ненормального и пугающего со мной случилось более чем достаточно.
Смерть родителей – страшно, ужасно, но, как ни дико звучит, нормально. Такое случается, и даже часто. Обнаружить, что твой парень и его брат бессмертные вампиры – вот что ненормально. Нормально узнать, что тебя удочерили, ненормально выяснить, что твоя настоящая мать – чокнутая кровопийца, а папаша – безумный охотник на них. Тем более ненормально быть как две капли воды похожей на бывшую клыкастую подружку своего парня.
Ненормально открывать гробницы. Ненормально дружить с ведьмой. Ненормально пытаться притворяться нормальной, когда сходишь с ума.
Поэтому в данной ситуации вполне нормально тянуться к Деймону – самому ненормальному из всех. Нет, я все еще люблю его брата, но иногда мне требуется глоток свежего воздуха. За время нашего знакомства Деймон постепенно стал для меня своеобразной отдушиной. Он один настоящий в этом безумном кино, в которое превратилось моя жизнь. Деймон не отрицает свою сущность, как Стефан, не играет в "нормальность". Именно поэтому рядом с ним я чувствую себя обычной, нормальной девчонкой семнадцати лет от роду. С ним можно посмеяться, на него можно наорать, ему даже можно изредка дать по морде. Смешно, но с ним я знаю, что еще не все потеряно и жизнь продолжается.
Вот только в последнее время я чувствую, что теряю его – теряю свой оплот "нормальности". Деймон все чаще задумчиво смотрит на меня, совсем как Стефан, ведет какие-то странные, не свойственные ему разговоры. И это как раз тогда, когда мне особенно остро требуется ударная доза позитива.
Очередной поворотный момент не заставил себя долго ждать – на днях я обнаружила на кухне труп дорого дядюшки, извините, папочки. А труп родственника на кухне никогда не добавляет аппетита, простите меня за сарказм. Где-то я читала, что это такая реакция на стресс и переутомление. Кто-то закрывается в комнате и рыдает в подушку, а из меня лезет не свойственная мне ирония. Потому что трупы в доме – это последняя капля. Почти.
Настоящей последней каплей становится сам Деймон. Мы в моей спальне – за окном вечер, я собиралась лечь спать пораньше. Сегодня были похороны дяди (язык не поворачивается назвать его отцом) и мне нехорошо. Джер лежит в больнице в состоянии, близком к коме, Дженна в последние дни вообще никого не замечает, Стефан без конца твердит "все будет хорошо" (очень смешно), а Бонни слишком занята своими новыми талантами, чтобы как в былые времена по-дружески поддержать меня.
От всего этого мне хочется лезть на стенку и беспомощно выть, но я заранее знаю, что толку все равно не будет. Сон, наполненный кошмарными видениями, – единственный выход. Пожалуй, Деймон мог бы привести меня в чувство, но, судя по его кислому выражению лица, помощи от него можно не ждать.
– Я целовался с тобой.
– Что, прости?
– В тот день, когда Кэтрин убила твоего отца, я целовался с ней. Но думал, что это ты.
– Ты совсем рехнулся?
– Наверное. Теперь я понимаю, что ты бы… ты бы никогда этого не сделала.
В комнате полумрак, но даже в темноте я вижу, что он… почти смущен. И это меня бесит.
– И зачем ты мне это рассказываешь?
– Я не знаю, – Деймон виновато отводит глаза.
"Виновато"! Деймон! Боже, да я сейчас рехнусь.
– Ну и как это было? Как далеко зашло? Ты успел залезть ко мне, то есть к ней, под юбку?
Деймон резко вскидывает голову.
– Нет. Всего лишь поцелуй. Невинный поцелуй.
Слово "невинный" как-то нелепо звучит из его уст.
– Невинно, значит.
Господи, Елена, держи себя в руках.
Но я сыта по горло невинностью и псевдонормальностью в этом всеобщем водовороте безумия.
– Значит, ты считаешь, что я бы поцеловала тебя невинно? Нежно? Как ангел небесный? – я медленно подхожу к нему, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. С виноватого на удивленное. Хоть какой-то прогресс.
– Думаешь, для такого мне не хватает Стефана? Считаешь, от тебя тоже жду… заботы и ласки?
Я встаю вплотную к нему – Деймон смотрит на меня как на психа. Правильно, так и есть.
– Странно, ты казался мне смышленым. Мог бы сообразить, что если бы мы и целовались, наш поцелуй никак нельзя было бы назвать нежным.
Деймон облизывает губы, а в его глазах разгорается знакомый огонек. Ну давай же, приди в себя. Не бросай меня здесь одну.
– Возможно, его можно было бы назвать голодным. Потому что мы бы впились друг в друга как мужчина и женщина, которые пять лет прожили на одном необитаемом острове и не знали о существовании друг друга. Или похотливым. Потому что за пять лет воздержания обычно не до любви и прочих чувств. А еще его можно было бы назвать жестким. Потому что за такое время легко забыть, что такое нежность, остается только инстинкт.
Деймон нервно сглатывает, его зрачки расширяются – глаза вот-вот нальются кровью. Я его расшевелила, но еще не до конца.
– Но это – в теории. Хочешь проверить на практике?
Он сомневается долю секунды. А потом я оказываюсь прижатой к стенке – при этом ощутимо треснувшись об нее затылком, но как-то возразить я не могу – да и не хочу – потому что мои руки зажаты мертвой хваткой над головой. Деймон целует меня, и этот поцелуй можно назвать каким угодно, но только не невинным. Свободной рукой он шарит по моему телу, стискивает грудь, почти больно щипает за сосок. А затем с легкостью задирает тонкую шелковую сорочку, в которую я успела облачиться перед сном, и без всяких прелюдий проталкивает в меня, кажется, сразу два пальца. Грубо, жестко, по-деймоновски. Мой стон тонет в поцелуе – наши языки затеяли опасную игру.
Нормальный "ненормальный" Деймон вернулся. Да-да, именно так, хотя утверждение и звучит нелепо – по-моему, я совсем запуталась в терминологии.
– Ну как? – Деймон смотрит мне в глаза, привычно ухмыляясь. При этом продолжая двигать во мне пальцами.
– Именно так, как я себя представляла, – выдыхаю я.
– Хм, а что твои аборигены сделали бы после этого несомненно голодного, похотливого и жесткого поцелуя?
– А ты как думаешь? – я двигаю бедрами навстречу его руке.
– Ммм, – Деймон задумчиво прикусывает губу, изображая глубокую работу мысли. – Я думаю, они занялись бы страстным, жестким и совершенно безумным сексом. Но это в теории, проверим на практике?
Я согласно киваю.
Раздается треск рвущейся сорочки, и мне приходится признать, что понятия "нормально" и "ненормально" навсегда поменялись для меня местами.
КАДРЫ ИЗ 22 СЕРИИИ 1 СЕЗОНА. НАЖМИТЕ НА ФОТО, ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ
